“Лекции по теории и практике гомеопатии”(фрагменты, часть седьмая)
Роберт Эллис Даджен. Гомеопатический принцип в медицине до Ганемана (продолжение): от Парацельса и Кролла до доктрины сигнатур и признания закона подобия // Сборник материалов Первого Всероссийского онлайн-конгресса по гомеопатии. XXXVI научно-практическая конференция с международным участием «Развитие гомеопатического метода в современной медицине. Наследие. Инновации. Вектор развития» (Москва, 23–25 января 2026 г.) [Электронный ресурс] // Российский гомеопатический журнал. – 2026. – Т.10, специальный выпуск. – ISSN 2541-8696.
Автор - Роберт Эллис Даджен (1820–1904)
Перевод: Серебряков А.В.
Учитывая его обширное знакомство с трудами медицинских авторов, как древних, так и современных, я вряд ли могу предположить, что он не читал трудов такого всемирно известного человека, как Парацельс, но ведь во всех его произведениях ни слова не встречается об этом замечательном и оригинальном писателе и мыслителе. Сходство некоторых отрывков из «Organon» и второстепенных сочинений Ганемана с некоторыми частями работ Парацельса настолько поразительно, что трудно поверить, что Ганеман не заимствовал их у Парацельса; и всё же, если бы он сделал это, разве он не признал бы этот факт? В конце концов, сходство может быть чисто случайным, а идеи, кажущиеся заимствованными, — это именно те идеи, которые обязательно должны прийти в голову тому, кто, подобно Парацельсу, освободился от оков устаревшей и ложной системы и приступил к изучению природы собственными глазами, без искажающих очков разных школ.
Один из непосредственных последователей Парацельса, Освальд Кролл, которого Шпренгель и другие считали видным представителем системы Парацельса, похоже, плохо понимал максимы своего учителя, когда говорит: «Свиные мозги благотворно влияют на работу мозга; те, кто потерял память при рождении, должны получать молодые свиные мозги с мускатным орехом и ароматной корицей». Парацельс ясно говорит: «Мозг свиньи — не мозг человека». Однако утверждение Кролла является очередным доказательством идеи необходимой аналогии между болезнью и лекарством.
Иоганн Агрикола, который процветал вскоре после Парацельса, после того как обвинил своих современников в неспособности вылечить ни рак, ни волчанку, ни фистулу, ни проказу, говорит: «Если рассматривать этот предмет в правильном свете, следует признать, что скрытый яд лежит в основе таких болезней. Этот яд должен быть характера мышьяка, следовательно, этот яд должен быть удалён посредством того же или подобного яда». Далее он отмечает: «Если у вас настоящая realgar-болезнь [от сульфида мышьяка], её нужно лечить настоящим realgar-средством [сульфидом мышьяка, AsS], и никаким другим». То есть если перед нами случай заболевания, напоминающий патогенетические эффекты мышьяка, мы должны лечить именно этой субстанцией, а не какой‑либо другой — это отчётливая декларация гомеопатического принципа.
Очень похожую мысль высказывает астроном из Дании, великий Тихо Браге: «Болезнь имеет немало общего с природой серы, поэтому с помощью серы вы избавитесь от неё, как если бы она была подобна ей. Мнение галенистов не всегда верно, к противоположностям следует относиться с помощью противоположностей» (Tycho, Epist. Astron., p. 162). Древний богослов Иоганн Арндт, умерший в 1621 году, в одной из своих проповедей свидетельствует об определённом виде лечения среди врачей его современников: «Врачи иногда лечат contraria contrariis, противоположное противоположным»; «иногда врачи лечат similia similibus, подобное подобным, яд ядом (как противоядие)». Этот отрывок доказывает, что использование гомеопатии в теории и практике врачей было общеизвестным и приводилось в качестве примера популярными проповедниками. Относительная ценность аллопатических и гомеопатических методов лечения время от времени становилась предметом обсуждения в статьях тех дней, из которых, к сожалению, я могу привести только названия: «J. Petri Angermanni, præs. J. Frank, de nobili illa quæstione: Излечивается ли противоположное противоположным или подобное подобным: Upsala, 1641»; «Диссертация о лечении подобными средствами: Præside M. Alberti, respond. F. A. La Brugniere: Hala, 1734».
Наш Мильтон свидетельствует об истинности гомеопатического принципа, показывая это в следующем отрывке из предисловия к драматической поэме «Samson Agonistes»: «Трагедия, — по словам Аристотеля, — обладает силой, которая вызывает жалость, страх или ужас, очищая разум от этих и им подобных страстей. Сама природа прилагает немало усилий, чтобы подтвердить это, поэтому в медицине для лечения меланхолии используются вещества с меланхолическими оттенками и свойствами, кислое применяется против кислого, а соль — для устранения солевых отложений».
Таким образом, я представил вам множество авторитетов среди учёных и просвещённых представителей медицины, науки и литературы древности и средневековья, чтобы показать вам, что принцип similia similibus признавался ими более или менее. Теперь я хочу обратить ваше внимание на ещё одно свидетельство в пользу этого терапевтического принципа.
Среди практиков и популярных эмпириков прошлых веков мы находим любопытную доктрину, которая, по-видимому, привлекала внимание почти во все века, а именно идею о том, что внешняя, видимая форма, вкус или запах лекарственных веществ дают нам возможность обнаружить их терапевтические свойства. Эта идея получила название Doctrine of Signatures [доктрина сигнатур]. Считалось, что физические свойства растительного или минерального лекарственного средства во многих случаях дают нам ключ к его терапевтическим свойствам. Я перечислю несколько примеров, иллюстрирующих доктрину сигнатур, которая пользовалась большой репутацией в средние века, и следы которой можно найти и в наше время.
Цветок маленького растения Euphrasia имеет отдалённое сходство с радужной оболочкой. Считается, что это указывает на её полезность при болезнях глаз, особенно при неясности зрения. В Англии, Германии и Франции Euphrasia называется eyebright, augentrost, casse-lunettes или очанкой, что подчёркивает достоинство этого растения, на основании которого оно используется как офтальмологическое средство. В своей поэме «Потерянный рай» Мильтон приводит пример, когда архангел Михаил передаёт её Адаму, чтобы улучшить его зрение: «Затем очистил он, эуфразией и рутой, нерв зрительный, в надежде многое увидеть». Другой поэт, Шенстон, пишет: «Эуфразию нельзя оставить незамеченной, она заставляет тусклые глаза видеть на многие лье вокруг».
Корень Orchis имеет отдалённое сходство с человеческими яичками, благодаря чему он приобрёл известность при лечении импотенции. Turmeric (куркума) и барбарис (Berberis) имеют репутацию средства от желтухи, равно как и жёлтый сок Chelidonium. По той же причине ревень (Rheum) и алоэ были противожелчными лекарствами наших предков; возможно, они входят в состав современных пилюль Cockle. Hypericum perfoliatum при раздавливании выделяет кроваво-красный сок, что является верным признаком того, что он специфичен при кровоизлияниях. Мощное действие сока мака (Papaver) на голову указано нам природой, которая придала вместилищу семян этого растения форму человеческой головы с императорской короной на вершине.
Ranunculus ficaria и Scrophularia nodosa имеют корни, похожие друг на друга и имеющие некоторое отдалённое сходство с геморроидальными выпячиваниями, поэтому оба эти растения широко использовались для лечения геморроя. Красный краситель, получаемый из марены (madder), более полезен для стимулирования менструальных выделений аналогичного цвета, чем для окраски ткани. Saponaria пользовалась значительной репутацией как растворяющее и моющее средство; отвар её корня при взбалтывании образует пену, подобную мыльной, растворяющие и моющие свойства которой хорошо известны каждой прачке. Более того, из очищающих свойств самого мыла на внешние объекты логически следует его очищающее и растворяющее действие на внутренний организм.
Cassia fistula имеет форму, похожую на кусочек кишечника, высушенного и окрашенного в чёрный цвет; этого было достаточно, чтобы побудить медиков признать его ценным лекарством для кишечника. Должно быть, действительно слеп тот, кто не может увидеть поразительное сходство лимона (lemon) с человеческим сердцем, несмотря на все различия в цвете, размере и форме, и это сходство в достаточной степени объясняет его предполагаемые сердечные достоинства. Желчь имеет горький вкус, как и горечавка (Gentiana), поэтому природа указала нам на неё как на подходящее средство от расстройства жёлчи. Гриб под названием Phallus impudicus имел всеобщую известность как афродизиак и средство, способствующее плодовитости, благодаря некоторым особенностям его структуры, на которые нет необходимости более подробно ссылаться.
В ветках бузины (elder tree) содержится сердцевина, которую можно рассматривать как спинной мозг, поэтому нет ничего более очевидного, чем то, что это лечебное средство при болезнях спинного мозга. Если мы хотим грудного лекарства, тогда давайте найдём то, которое несёт на себе отпечаток руки природы, свидетельствующий о её власти над болезнями лёгких. Вот оно — Lobaria pulmonaria (лобария лёгочная), сходство которой с лёгкими животного невозможно отрицать и чьи преимущества при лёгочных заболеваниях и чахотке общепризнаны. Корень цикламена (Cyclamen europaeum) по форме отдалённо напоминает желудок животного, и поэтому предполагается, что он обладает особой эффективностью при болезнях этого органа. Каменное семя (Lithospermum) не могло обладать подобной твёрдостью без какой-либо причины; на основании этого качества предполагалось его действие при камнях в мочевом пузыре. Saxifraga славилась тем, что разрушала не только камни, среди которых она растёт, но и те, которые поражают почки человека.
Мандрагора (Mandragora, или Atropa mandragora), лишённая листьев, имеет сходство с маленьким человечком. На это сходство так намекает поэт Лэнгхорн: «Посмотри на этот корень мандрагоры — человеческие ноги, человеческие руки; в ужасе останавливается испуганный пахарь, когда видит её стройную фигуру». Может быть, именно это сходство с homunculus обеспечило этому растению великую известность как покровителя плодовитости? Известность мандрагоры исходит ещё со времён Ветхого Завета. Рахиль и Лия поссорились из-за мандрагоры, которую Лия купила, чтобы восстановить свою способность к деторождению.
Я мог бы умножить иллюстрации практики применения целебных свойств веществ по их внешним физическим свойствам почти до бесконечности, но я закончу, процитировав одну из работ более современного авторитета в медицине, а именно доктора Ривьера, у которого есть следующий отрывок: «Менструальная кровь женщин, особенно здоровых, пахнет ароматом цветков календулы; следовательно, я предполагаю по аналогии, что вещество календулы поможет при нарушениях менструаций» (Obs. com., Obs. 30). Таким образом он обнаруживает характерный признак лекарства в его запахе.
Этих примеров будет достаточно, чтобы показать вам широкое распространение учения о сигнатурах почти во все времена. Такому учению невозможно доверять, но его существование и длительная популярность являются важным фактом. Возможно, учение о сигнатурах — это памятник таинственной древней истине, которая была потеряна или укрыта течением веков; истине, существовавшей в эпоху невежества, понятной только тем, кто с ней знаком, и непонятной и нелепой для других. Как бы то ни было, в доктрине о сигнатурах мы можем увидеть прообраз того, что мы называем единственным истинным законом в медицине.
Теперь я перехожу к тем авторам — непосредственным предшественникам или современникам Ганемана, — которые в разной степени признавали гомеопатический терапевтический закон.
Сам Ганеман приводит ряд примеров, в которых этот закон более или менее признаётся. Бульдог (?) понял, что слабительные свойства ревеня (Rheum) были причиной его целебной силы при диарее. Детхардинг пришёл к выводу, что именно свойство сенны (Senna) вызывать колики дало ей возможность лечить колики. Бертолон заметил, что электричество снимает боли, подобные тем, которые оно вызывает. Тури доказал, что электричество учащает пульс у здоровых людей и уменьшает его частоту, когда он болезненно частый. Фон Штёрк спрашивает, не должен ли дурман (Stramonium) быть полезен при безумии, поскольку он обладает способностью вызывать расстройства ума; а датский армейский врач по имени Шталь (не великий Шталь) ясно заявляет:
«Правило, обычно действующее в медицине — лечить с помощью лекарств противоположного действия, — совершенно неверно. Я убеждён, что болезни поддаются лечению и излечиваются средствами, вызывающими сходное воздействие. Ожоги — путём воздействия огня; обморожение конечностей — применением снега и самой холодной воды; воспаление и синяки — дистиллированным спиртом; подобным же образом я лечил склонность к кислотности желудка очень маленькой дозой серной кислоты с самыми замечательными результатами в тех случаях, когда ряд абсорбирующих средств был бесполезен».
Ривьер, о котором я уже упоминал ранее, рассказывает о человеке, ужаленном в шею и лицо несколькими пчёлами, которого он успешно вылечил маслом скорпиона. К другому укусу — в хрящ уха — Ривьер приложил шпанскую мушку (Cantharis), что вызвало небольшой волдырь: «потому что Cantharis — это разновидность мухи, подобной пчеле». Болезнь, по его словам, исчезла за четверть часа, прежде чем успела покраснеть кожа волдыря.
Доктор Рапон-старший упоминает, что женщины одной деревни в департаменте Луара лечатся от метроррагии с помощью Geranium cicutaria. Единственная причина, по которой они использовали это растение, заключалась в том, что они наблюдали, как их коровы заболевали этой болезнью, питаясь этим растением.
У молодого родственника доктора Дессе внезапно появились симптомы, напоминающие отравление, вызванное Lolium temulentum (плевелом опьяняющим). Фермеры настоятельно посоветовали ему съесть немного хлеба, в котором, как они знали, содержатся части плевела. «Потому что, — сказали они, — он часто вызывает у нас точно такие же симптомы, как те, от которых страдаете вы; следовательно, он должен вас вылечить».
В 1820 году доктор Мари из Лиона опубликовал работу под названием «Новый медицинский справочник», предположительно совершенно не зная об открытии Ганемана. Этому стоит удивиться, поскольку наши коллеги по ту сторону Ла-Манша обычно поразительно невежественны во всём, что происходит за пределами Франции. В этой книге доктор Мари пишет: «Несомненно, что иногда мы лечим, действуя в том же направлении, что и природа. Своими лечебными действиями мы вносим вклад в благотворные усилия, которые она начала, но не в силах довести до конца». В подтверждение этого предположения он приводит множество примеров излечения: диареи — слабительными; обессиливающего потоотделения — потогонными средствами; коматозной лихорадки — опиумом; а эпилепсии — лекарствами, которые могут вызывать эпилепсию. Он заявляет: «Невозможно, чтобы эти факты были просто счастливой случайностью. Несомненно, они связаны с каким‑то великим терапевтическим законом, который я, возможно, лишь частично раскрыл в изложенном выше принципе, но который всё ещё нуждается в более чётком определении».
Мне нет нужды приводить многочисленные примеры признания терапевтического закона «подобное лечится подобным» теми, кто писал после открытия Ганемана, поскольку невозможно знать, не было ли его изложение при таких обстоятельствах плагиатом. Я полагаю, что я привёл достаточное количество доказательств существенного признания гомеопатии из медицинских трудов и народных верований, существовавших за много веков до Ганемана. Я мог бы, если бы захотел, привести почти неограниченное количество фактов из истории древней медицины, чтобы доказать, что гомеопатический принцип постоянно, сам того не желая, использовался при лечении болезней. Однако такие доказательства совершенно не соответствуют моей цели, которая состоит в том, чтобы показать вам, что этот принцип не только использовался, но и признавался и преподавался — иногда более, иногда менее отчётливо — в любой период истории медицины.
Некоторые ревностные сторонники гомеопатии пытались продемонстрировать признание гомеопатического принципа в других областях, помимо медицины. Так, мистер Лидам в статье, опубликованной несколько лет назад в British Journal of Homœopathy, усматривает вероятный намёк на гомеопатический закон излечения в вознесении Моисеем медного змея как исцеления всех тех, кого ужалила змея. Доктор Бюхнер из Мюнхена считает, что вся система христианства представляет собой гомеопатический процесс лечения или спасения человеческой души. Однако мне нет нужды вдаваться в его аргументы, поскольку они не имеют отношения к нашей теме и могут быть сочтены некоторыми из моих слушателей непочтительными.
Утверждается, что Гомер ссылался на гомеопатический принцип, когда описывал копьё Ахиллеса как единственное средство от ран, нанесённых его копьём. Среди предписаний Schola Salernitana мы находим совет: «Если тебе утром стало плохо от вина после ночной пирушки, то выпей вина». В просторечии он гласил бы так: «Чем ушибся, тем и лечись». Цитировали даже великого поэта всего человечества как свидетеля гомеопатической истины в морали и медицине. Таким примером из пьесы «Укрощение строптивой» считается излечение дурного нрава Катарины путём демонстрации со стороны Петруччо подобного нрава. Похожим способом древние спартанцы лечили своих юношей от пьянства или порока, показывая им своих рабов в состоянии зверского опьянения или другого порока.
Рискуя дать вам избитую цитату, я закончу эту лекцию прочтением у Шекспира гомеопатического совета, который даёт Бенволио нежно влюблённому и разочарованному Ромео:
«Нет, пламя только пламенем сжигать,
Мученье мученьем унимать,
В круженье головы кружись обратно,
Одну беду лечи другой бедой.
Свой взор ты отрави заразой новой,
Тогда исчезнет прежний яд суровый».