“Лекции по теории и практике гомеопатии”(фрагменты, часть вторая)

Вторая часть перевода лекции XII Роберта Эллиса Даджена из цикла «Лекции по теории и практике гомеопатии» (1854). Автор продолжает критический анализ теории динамизации лекарств Ганемана. В этом фрагменте рассматриваются: теория «Hahnemannism» д-ра Геринга (передача свойств атомов, «лекарственное заражение» воздуха в бутылке); микроскопические исследования д-ра Майрхофера (делимость металлов при растирании, обнаружение частиц в разведениях до 12–14, выводы о растворимости и окислении); физиологические эксперименты Спалланцани и д-ра Арнольда (оплодотворение лягушачьих яиц разбавленной спермой, вакцинация разбавленной лимфой коровьей оспы) — как аналогия силы малых количеств, но не как доказательство динамизации; мнения гомеопатических авторов против теории динамизации (Тринкс, Хартманн, Грисселих, Эгиди и др.). Даджен приходит к выводу, что истина теории динамизации заключается в трёх принципах: (1) неактивные вещества становятся активными при чрезвычайном делении; (2) раздражающее действие больших количеств vs специфическое действие малых доз; (3) повышенная чувствительность больного организма. Он отрицает абсолютное увеличение силы, но признаёт относительное увеличение по отношению к больному организму.

Для цитирования

Даджен Р.Э. Теория динамизации лекарств Ганемана (фрагменты лекции XII, часть вторая): критика взглядов Геринга, микроскопические исследования Майрхофера и физиологические эксперименты Арнольда // Российский гомеопатический журнал. – 2024. – Т.8, №4. – ISSN 2541-8696.

 

Автор - Роберт Эллис Даджен (1820–1904)
Перевод с английского, примечания А.В. Серебрякова

 

---

«Всё мистическое, загадочное и гипотетическое в трудах Ганемана находит подходящего комментатора в лице доктора Геринга из Филадельфии, и теория динамизации среди прочих.

Полагая, что в лекарстве происходят какие-то реальные изменения посредством гомеопатических процессов, доктор Геринг счёл необходимым приписать это какой-то неизвестной природной силе, которую он предложил назвать Hahnemannism, по аналогии с Mesmerism и Galvanism, в честь Месмера и Гальвани, их первооткрывателей. Значение этой новой силы он считал в передаче одними атомами их сущностных свойств другим атомам. Доктор Геринг пообещал объяснить всё это в книге, над которой он работал, но которая ещё не вышла в свет, хотя и была объявлена миру примерно пятнадцать лет назад. Трудно себе представить, как он сможет доказать нам, что значительное деление веществ и способность организма реагировать могут представлять силу, являющуюся, скорее, свойством. Было бы произвольным предположением, не поддающимся доказательству, утверждать, что свойства лекарственных веществ могут быть перенесены на вещества нелекарственные.

Доктор Геринг[1] пишет, что никто не может противостоять действию так называемых потенций; каждый человек восприимчив к ним; что существует закон, согласно которому лекарственная сила становится тем больше, чем больше уменьшается масса лекарства; и что нам следует установить некоторые ограничения для наших встряхиваний и остерегаться чрезмерного усиления [потенции].»

«Как нечто особенное, Геринг утверждает, что потенции разной степени могут быть получены путём изменения пропорции лекарства и носителя, и что эффект от них различен в зависимости пропорции: от 1 до 10, от 1 до 100, от 1 до 1000 или от 1 до 10 000. У самого Ганемана, когда мы приступим к рассмотрению вопроса о дозе, мы обнаружим, что в разные периоды применялись разные пропорции лекарства и носителя. Геринг, естественно, подхватил идею Корсакова о лекарственном заражении нелекарственных веществ и даже расширил её до ещё более экстравагантных размеров; он говорит, что одна глобула 30 вместе с кубическим дюймом воздуха в бутылке, в которой она лежала, создаст во всей комнате новую потенцию; весь воздух комнаты, пронизанный силой глобулы, становится сам силой [лекарства], но только если между ними существует правильная пропорция; если доля воздуха в избытке, то воздух комнаты не станет новой потенцией.

Стекло, пробка и т. д., согласно Герингу, являются такими же эффективными изоляторами Hahnemannism, как и электричество. Печально, что такие гениальные люди, как Геринг, тратят свою энергию, следуя за абсурдным и бесполезным изгибом мысли, как в том образце, который я только что привёл вам. Подобные мысли не могут привести к какой-либо полезной практической цели и даже не способны убедить кого-либо в рациональности гомеопатии, а скорее наоборот. Однако следует признать, что доктор Геринг оказал и до сих пор продолжает оказывать важные услуги практической гомеопатии, и мы должны быть терпеливы, когда он занимается своими теоретическими увлечениями. Мы предпочитаем встречаться с ним в области практики, а не в области теории.»

«Несколько авторов-гомеопатов исследовали гомеопатические препараты под микроскопом, и их труды были вознаграждены наблюдением некоторых интересных проявлений.»

«Эта тема была исследована гораздо более полным и удовлетворительным образом доктором Майрхофером, который представил нам результаты своих исследований в первом томе Austrian Homœopathic Journal. Чтобы точнее наблюдать, что происходит в процессе механического измельчения посредством растирания, он исследовал с помощью микроскопа гомеопатические растирания металлов. Чтобы избежать всякого обмана, он сначала внимательно отметил их внешний вид под микроскопом: молочного сахара, спирта, дистиллированной воды, пустого предметного стекла, и только после этого подверг осмотру лекарственные препараты, которые он сделал сам в пропорции два к девяносто восьми. Металлические растирания он смешивал с дистиллированной водой, чтобы отделить металлические частицы от молочного сахара. Растирания рассматривались при увеличении в сто двадцать диаметров, разведения — при двухсот-трёхсот диаметров[?]» [в австрийском оригинале статьи: “исследования сделаны с силой 120 linear… 200 и 300 linear, т. е. при увеличении от 40 000 до 90 000 раз”].

«В разведении 10 препаратов платины обнаруживались отчётливые признаки присутствия металла, а под силой трёхсот диаметров он полагает обнаружение платины даже в разведении 12 и 13.

В разведении 5 сусальное золото уже не было видно [металлическая фольга благородных металлов обладает большим сопротивлением песту и хуже всего подходит для растирания]. Осаждённое золото [приготовленное по Грюнеру из хлорида золота] оказалось гораздо более делимым. Золотые шарики растирания 1 совершенно неисчислимы; они бывают во всех размерах — от макового зёрнышка до крошечной пылинки. Растирание 2 золота представляет почти те же явления, что и растирание 1, с той лишь разницей, что здесь сросшиеся массы кажутся гораздо более редкими, а золотые шарики очень многочисленны, но, как правило, меньше размером.

Здесь тоже имеются отдельные листочки золота, как видно на рисунке, в котором по подсчёту доктора Майрхофера содержится 14 400 000-я часть грана золота. В растирании 3 встречаются только отдельные конгломераты масс, демонстрирующие различные размеры, что доказывает, что их делимость ещё не достигла минимума. На рисунке растирания 3, по подсчёту, содержится 720 000 000-я часть грана золота. [В исправлениях к оригиналу своей статьи доктор Майрхофер определяет количество частиц для 1 грана растирания 3 золота в 3 600 000 000 000 единиц при 14 400-кратном увеличении.] Доктор Майрхофер утверждает, что растёртое золото можно обнаружить с помощью микроскопа вплоть до десятой и одиннадцатой потенции. Гораздо большая делимость осаждённого золота, чем листового золота, показывает, что для гомеопатических целей его следует предпочесть последнему.

Листовое серебро легче разделить растиранием, чем листовое золото. Он говорит, что осаждённое серебро можно обнаружить до двенадцатой потенции. [В исправлениях к оригиналу своей статьи доктор Майрхофер определяет количество частиц для 1 грана растирания 3 серебра в 720 000 000 000 единиц при 14 400-кратном увеличении.]

Изолированные шарики ртути можно обнаружить до десятой потенции. Судя по наблюдаемым им явлениям, доктор Майрхофер считает, что при растирании ртуть подвергается частичному окислению. Опилки железа всё ещё видны под увеличительным стеклом силой в триста диаметров [в оригинале статьи: “… 90 000-кратном увеличении”] в седьмом и восьмом разведении. Похоже, что железо подвергается процессу окисления, как и ртуть. Листовой свинец растирается лучше, чем опилки свинца, и также, по-видимому, окисляется. Доктор Майрхофер не упоминает, насколько высоко в шкале разбавлений он всё ещё мог обнаружить его металлические частицы.

Медные опилки [cuprum limatum], приготовленные в соответствии с указаниями Ганемана путём натирания на тонком точильном камне под дистиллированной водой, представляют собой наиболее любопытный вид из всех металлических растираний. Некоторые из фрагментов, которые вы заметите в изображении, данном в British Journal of Homœopathy, имеют значительные размеры в длину, высоту и толщину; другие представляют собой округлые и удлинённые кусочки меди. Особенно бросаются в глаза многочисленные медные шарики, образующиеся при растирании 1; некоторые из них имеют полость; другие медные шарики раскололись, и под разбитой оболочкой есть второй шарик, как будто несколько шариков были вложены друг в друга; это очень напоминает вырезанную китайскую фигурку из слоновой кости. При втором растирании более крупные фрагменты кажутся разделёнными различной формы; можно наблюдать значительное количество более мелких и цельных шариков. При третьем растирании все шарики исчезают и наблюдаются отдельные фрагменты. Фрагменты имеют почти все оттенки цвета, очевидно, в результате процесса окисления.

В таком препарате медь можно обнаружить только до пятого разведения. Медь в тонких листочках является более лучшей формой металла для растирания, чем предыдущая форма, но очень уступает осаждённой меди, полученной осаждением из раствора сульфата меди. Внешний вид первых трёх растираний осаждённой меди под микроскопом почти точно такой же, как у тех же растираний осаждённого золота. Этот препарат меди, по-видимому, также окисляется во время растирания. Предполагается, что частицы меди в таком препарате можно обнаружить при двенадцатом разбавлении.

Оловянная фольга, если её не отбить очень тонко, едва ли легче растирается, чем золотая и серебряная фольга. Осаждённое олово, напротив, является наиболее делимым из всех металлов, и её мелкие частицы в растворе кажутся находящимися в постоянном движении. Частицы можно видеть вплоть до тринадцатого и четырнадцатого делений. [В исправлениях к оригиналу своей статьи доктор Майрхофер определяет количество частиц для 1 грана растирания 3 олова в 1 440 000 000 000 единиц при 14 400-кратном увеличении.]

Опилки цинка, по-видимому, плохо растираются, так как за пределами пятой потенции их следов не обнаружено.

При растирании оксида мышьяка — обычного белого мышьяка или мышьяковистой кислоты — доктор Майрхофер обнаружил, что первое растирание не растворялось в воде; его дальнейшее разведение даёт поразительную картину большого количества очень мелких точек.

Доктор Майрхофер делает следующие выводы из своих тщательных и похвальных экспериментов:

1. Драгоценные металлы, даже растёртые в тончайший порошок, сохраняют все свойства металлов неизменными; даже после этого разделения их частицы так же нерастворимы в спирте и воде.

2. Металлический блеск имеют благородные металлы даже при уменьшении их до мельчайших видимых частей, но он исчезает у неблагородных металлов вследствие их окисления. Тяжесть наблюдается только у более крупных частиц, а более мелкие плавают на поверхности или находятся во взвешенном состоянии в жидкости.

3. В процессе растирания происходит прогрессивное деление и уменьшение вещества, и это делает его способным усваиваться организмом; это можно назвать пробуждением целебных способностей вещества. Сомнительно, что встряхивание приведёт к ещё большему разделению частиц. О растворе не может быть и речи в собственном смысле слова; частицы лишь взвешены. В то время как старая школа называла мелкое деление металлов “убивающим их”, новая школа называет это действие “оживляющим”, более точно отражающим воздействие на живой организм.

4. Хотя фактическая делимость материи механическими процессами граничит с чудом, всё же она ограничена и намного ниже математической идеи бесконечности. Нам, однако, следует вполне довольствоваться фактической делимостью, так как исследование показывает, что диаметр мельчайших металлических частиц составляет от одной двенадцатой до одной двухтысячной части линии, в то время как диаметр глобулы крови составляет одну трёхсотую линии, так что кубическое содержание металлической частицы в шестьдесят четыре раза меньше кубического содержания глобулы крови. Благодаря своим мельчайшим размерам лекарства могут свободно проникать во все части организма и оказывать на каждую из них своё своеобразное воздействие.

5. Большое значение имеет то, какой исходный препарат используется для растирания. Лучше всего для растирания подходят оксиды металлов, осаждённые металлы и жидкая ртуть; хуже — железо и стружка свинца; ещё хуже — порошки цинка и меди, полученные истиранием на точильном камне под водой; и хуже всего — серебро и листовое золото.

6. Только драгоценные металлы позволяют получить настоящие препараты; все неблагородные металлы, по-видимому, окисляются во время растирания из-за их сродства к кислороду. Поэтому было бы предпочтительно сразу отбирать для растирания оксиды этих неблагородных металлов.

Доктор Кох[2] исследовал третье растирание Mercurius vivus под микроскопом и обнаружил, что оно содержит бесконечное количество мельчайших шариков ртути.»

«Доктор Майрхофер спас гомеопатические препараты из смутной одухотворённой области, куда они были недавно помещены Ганеманом и многими его последователями, и вернул их в физическую и материальную область.»

«Исследования в области физиологии проводились с несколько большим успехом, если не для того, чтобы подтвердить теорию динамизации, то, во всяком случае, для того чтобы поддержать мнение о положительных эффектах очень незначительных и даже бесконечно малых доз. Эксперименты аббата Спалланцани, касающиеся оплодотворяющей силы очень незначительных количеств семени лягушки, являются любимой иллюстрацией силы малых количеств большинства авторов. Он обнаружил, что сперма сохраняет свои оплодотворяющие свойства гораздо дольше, если её разбавить водой, чем в неразбавленном виде. Этот итальянский физиолог смешал три грана лягушачьей спермы с равным весом воды и обнаружил, что капля этой смеси обладает способностью оплодотворять большое количество яиц.

То же количество спермы, смешанное с вчетверо большим количеством воды, обладало той же силой. При добавлении одного фунта [около 453 грамм] воды эффективность этой смеси не сильно уменьшилась. Капля смеси трёх гранов [0,195 грамма] семени с восемнадцатью унциями [510 грамм] воды также показала плодотворную и неослабевающую силу. При смешивании с двумя фунтами [906 грамм] воды плодотворная сила несколько уменьшилась. Капля, взятая из смеси трёх гранов с таким большим количеством воды, как двадцать два фунта [около 10 литров], всё ещё оплодотворила несколько яиц. Наименьшее количество, взятое на кончике иглы из смеси трёх гранов спермы с восемнадцатью унциями [510 грамм] воды, часто оплодотворяло яйца так же быстро, как и чистая сперма.

Выдающийся физиолог доктор Дж. У. Арнольд[3] — имя, которое гомеопатия с гордостью включает в список своих наиболее способных и умных сторонников, — повторил эксперименты Спалланцани в ещё большей степени. Он приготовил три первых разведения спермы лягушки по сотенной шкале. В каждый флакон он положил от четырёх до десяти неоплодотворённых лягушачьих яиц и оставил их нетронутыми на двенадцать дней. Во флаконе с первым разведением все яйца разложились в результате гнилостного процесса. Во втором, где было второе разведение, три яйца оплодотворились; во флаконе, содержащем третье разведение, оплодотворилось одно яйцо. Из этих экспериментов ясно, что миллионная часть капли лягушачьего семени была способна вызвать оплодотворение. Результаты Арнольда превосходят результат, полученный Спалланцани, который доказал, что 42 240-я часть грана спермы способна оплодотворить яйца.

Эти эксперименты, однако, только показывают, что сперма лягушки всё ещё обладала способностью оплодотворять яйцеклетку в очень сильно разбавленном состоянии и что разбавленная сперма лучше приспособлена для этой цели, чем концентрированная, но, очевидно, что они ни в малейшей степени не помогают теории динамизации. Однако в качестве аналогии эти эксперименты интересны, поскольку, что касается живого организма, они опровергают распространённое представление о том, что большие количества производят наибольшие эффекты; идея, берущая своё начало в известных фактах физической науки, а не в реальных явлениях органической жизни.

Доктор Арнольд[4] также провёл серию экспериментов с разбавленной лимфой коровьей оспы. Одна часть вакцины, смешанная с двадцатью частями воды и десятью частями спирта, не оказала никакого эффекта при прививке ребёнку, вероятно, потому что спирт уничтожил вещество вакцины; он, как известно, вызывает большие изменения во многих органических веществах. В следующем эксперименте одну часть вакцинного материала он смешал со 100 частями чистой родниковой воды и привил на правые руки троих детей, в то время как их левые руки были привиты чистым вакцинным материалом с помощью другого ланцета. У двоих детей только на левых руках, куда была привита чистая лимфа, были обнаружены пустулы; у третьего ребёнка на восьмой день появились четыре пустулы на левой и две на правой руке, одинаково большие и настоящие.

Далее, смесь одной части вакцинной лимфы и 100 частей родниковой воды выдерживали двенадцать дней при умеренной температуре; по прошествии этого времени обе руки ребёнка были привиты этим вирусом, и на обеих со временем проявилась настоящая оспина. Эти опыты, как и эксперименты с семенем лягушки, показывают лишь способность малых количеств действовать на организм, и только в этом отношении они полезны для нас. Они не проливают никакого света и не подтверждают теорию динамизации и имеют тот же характер, что и примеры замечательных эффектов малых количеств, которые долгое время составляли защитный арсенал гомеопатии, с помощью которого гомеопаты успешно отражали атаки аллопатических насмешек над своими бесконечно малыми дозами».

«Доктор Pay[5], которого я часто называл одним из самых образованных и научных последователей Ганемана, трактует тему динамизации лекарств, как и любой другой пункт доктрины Ганемана, с большим умением и проницательностью. Он говорит, что с одной стороны, посредством растирания и встряхивания высвобождаются силы, которые были полностью скрыты или проявлялись частично в лекарствах. Растирание и встряхивание названы им методом развития силы, или потенцирования. С другой стороны, отмечает доктор Pay, акт разведения или ослабления есть простое деление материи и также высвобождение сил, связанных с этой материей. Он думает, что в обоих этих взглядах есть истина.»

«Доктор Тринкс[6] из Дрездена в критическом сочинении, написанном им по поводу работ автора под псевдонимом Heyne, впоследствии общеизвестного как отъявленный негодяй Фикель, пишет: “Сила лекарства может быть только развита, но не может быть увеличена техническими операциями, которым оно подвергается”. В предисловии к своей Materia Medica (page 1) доктор Тринкс приводит следующий отрывок, который содержит в себе противоречие: “Мы не способны, — пишет он, — постичь чудесный процесс, вызывающий перенос силы лекарства на нейтральное вещество (молочный сахар или алкоголь); мы должны считать само собой разумеющимся, что это происходит. Ясно, что исходное вещество подвергается атомарному делению; но мы должны сомневаться в том, что оно полностью уничтожается и исчезает.”»

«Анонимный писатель, принявший буквы H-nn в качестве своих инициалов[7], говорит в противоположность Ганеману, что он не видел разницы в действии Drosera, если её встряхивать дважды или десять раз; впоследствии он заявил, что такие вещества, как Sepia и Natrum muriaticum, не нуждаются в потенцировании, поскольку один гран этих веществ, растворённый в половине или целой унции, проявляет своё полное действие.»

«Доктора Фиелиц[8], Георг Шмид[9], Лицау[10], Штрекер[11] и Шнайдер[12] утверждали, что термин «динамизация» применительно к фармацевтическим процессам Ганемана является ложным и вредным. Все они смотрят на гомеопатические разведения как на простое уменьшение массы лекарства. Последний из названных, доктор Шнайдер, говорит: “Веры в эту мистическую теорию больше не существует”, — это утверждение не совсем соответствующее действительности.»

«Доктор Эгиди[13] возражает против использования терминов «разведение» и «динамизация». Нет никаких доказательств, говорит он, что при последовательном делении лекарств происходит какое-либо увеличение и развитие силы лекарства. Он говорит о разведении как о степени разделения и настаивает на том, чтобы использовать этот термин, если мы хотим избежать всякой двусмысленности выражения.»

«Доктор Хартманн[14] из Лейпцига, хорошо известный вам своими прекрасными практическими работами, категорически против теории динамизации. Он считает, что благодаря процессам, которые использует гомеопатия, лекарства только разбавляются. Динамичное и материальное вместе составляют одно целое; идею отделения духовного от телесного он считает совершенно невозможной и противоречащей известным явлениям природы. Он решительно выступает против идеи Корсакова–Йенихена о высоких потенциях.»

«Доктор Файт[15] не придерживается мнения, что дух лекарства может быть освобождён из материального посредством “частых разведений, активного встряхивания, неимоверного растирания и титанической динамизации”. Он говорит, что теория динамизации представляет собой новое применение одной из доктрин персидского философа Зороастра, а именно доктрины, касающейся союза Ормузда, или высшего существа, с Feruars, духом всего сущего. Он пишет, что в каждом дробном количестве лекарства лекарство присутствует как единое целое, а не как фрагмент, а доктрина о переносе силы материи на индифферентную субстанцию, например, молочный сахар или алкоголь, есть, однако, не что иное, как учение древнего персидского философа.»

«Доктор Грисселих[16] говорит, что нет никаких оснований предполагать, что вещество лекарства исчезает, как бы сильно мы его ни разбавили. “Миссия гомеопатии, — говорит он, — состоит не в том, чтобы вызвать всеобщее признание динамизации и ниспровержение материализма, а в том, чтобы показать и то, и другое как органическое единство, лишённое пустой фразеологии и многословных споров различных школ. При таком подходе к делу должна прекратиться схоластическая борьба между двумя школами, каждая из которых утверждала, что только она владеет истиной. Глупости одной стороны, такого рода, как утверждение, что разведение 30 сильнее разведения 15, и глупости другой стороны, такого рода, как грубая количественная терапия новой химической школы, если рассматривать их в свете разума и здравого смысла, совершенно недостойны какой-либо поддержки.”»

«Боюсь, я утомил бы вас, если бы мне пришлось представить вам взгляды других авторов, писавших довольно объёмно на эту тему. Возможно, достаточно заявить, что я просмотрел большинство многословных статей, написанных по этому вопросу, рассмотрел всю гомеопатическую литературу и не нашёл ничего лучше, чем образцы, которые я представил вам. Есть, как справедливо замечает Грисселих, два совершенно разных класса лекарств, которые следует принимать во внимание, а именно те, которые оказывают сильное действие в природном виде, и такие, которые оказывают малое действие или вообще не оказывают никакого действия на организм в таком состоянии.

Что касается первого, если не обоих этих классов лекарств, мы должны иметь в виду, что лекарства имеют два совершенно разных действия.

1. Действие чисто раздражающего характера, проявляющееся при введении лекарства в грубо материальных дозах.

2. Помимо этого раздражающего действия, существует специфическое действие.

Эти два действия хорошо проявляются в случае с лекарством каломель, которое, как вы знаете, в больших дозах действует просто как очищающее средство, но которое, как показали эксперименты доктора Лоу из Дублина, может оказать специфическое воздействие на слюнные железы, если два грана разделить на двадцать четыре дозы и каждую из этих двадцати четырёх частей давать каждый час. Поскольку цель гомеопата состоит в том, чтобы избежать раздражения и обеспечить специфическое действие сильнодействующих лекарств, он достигает этой цели, уменьшая дозу до такой степени, чтобы предотвратить возможность возникновения раздражающего действия. Ганеман обнаружил, что при уменьшении дозы, позволяющем избежать любого раздражающего действия, специфическое действие лекарства значительно усиливается, и вместо того, чтобы связать это с причиной уменьшения дозы, он полагал, что его методы уменьшения действия лекарства на самом деле порождают развитие новых сил самого препарата; это обстоятельство.

Факт, что больной организм восприимчив к действию даже очень малых количеств гомеопатического лекарства, к своему болезненному состоянию, отчасти послужило причиной возникновения этой чудесной смеси заблуждения и истины — теории динамизации. Другим обстоятельством, способствовавшим восприимчивости организма к лекарству, является то, что многие вещества не действуют на организм в обычном виде, но при достаточном делении становятся способными влиять на организм. Процесс, используемый для их деления, не содержит каких-либо невозможных или сверхъестественных процедур для отделения свойств от субстанции, что подтверждается, насколько это возможно, микроскопией и прекрасными наблюдениями Майрхофера.

Очевидно, что вещества, не являющиеся лекарственными в своём обычном виде, становятся способными действовать на организм после длительного растирания. Зависит ли это от фактического их растворения или от того, что они настолько малы и взвешены в носителе, что в силу своей малости могут действовать на организм? На первый взгляд кажется неважным этот вопрос, но это не так. В действительности, если нет раствора, а есть простая взвесь частиц, то число этих частиц должно уменьшаться в сто раз с каждым последующим разбавлением.

Если даже предположить, что их было очень много, когда мы впервые начали разбавлять, то не потребовалось бы множества сотенных разбавлений, чтобы частицы полностью исчезли из разбавляющего носителя. Предположим, что гран третьего растирания содержит биллион частиц металла [биллион, по английскому методу, миллион миллионов, или 1 000 000 000 000][17]; если его добавить к ста каплям спирта [т. е. развести по сотенной шкале Ганемана], то получится разведение 4, которое будет содержать 10 000 000 000 частиц; следующее, разведение 5, будет содержать только 100 000 000; соответственно, разведение 10 вообще не будет содержать частиц, если только одной или двум невезучим частичкам не удалось попасть в каплю, которую мы опустили в разведение 10; ни о каких частицах ни в разведении 11, ни в 12, конечно, не может быть и речи. Если мы предположим, что в четвёртом разведении существует хотя бы триллион частиц, это всего лишь отодвинет точку исчезновения лекарства на три разведения дальше, и не потребуется каких-либо очень глубоких вычислений. Биллион частиц — это то самое число, которое может существовать в третьем растирании, чтобы они всё ещё были видны под микроскопом, как это представлено доктором Майрхофером [3,6 биллиона частиц содержится в 1 гране растирания 3 золота при 14 400-кратном увеличении].

При таком расчёте мы должны с уважением позволить себе усомниться в утверждении доктора Майрхофера, когда он говорит, что обнаружил частицы металлов вплоть до разведения 12 и 14. Поскольку действие металлов эффективно после разведения 12, это является доказательством того, что используемый процесс, а именно длительное растирание, должен привести металл в состояние, позволяющее фактически растворить его в жидком носителе, с которым его смешивают для последующих ослаблений.

Идея отделения лечебных свойств от материального лекарства и переноса их на нелекарственные вещества и жидкости несостоятельна; с таким же успехом мы могли бы предположить, что эластичность, плотность или белизна слоновой кости могут быть перенесены на другое вещество. Некоторые факты, по-видимому, показывают, что то, что мы называем нерастворимыми веществами, не все так нерастворимы, как их считают; например, кремнезём в значительных количествах растворяется в некоторых природных минеральных водах; известь или мел, конечно, мало растворимы в воде, но в значительной степени растворяются в воде, содержащей углекислоту; сера растворима в спирте, когда она добавляется к этой жидкости в виде серного цвета [продукт сублимации серы]. Немного серы придаёт воде определённый вкус и уже давно широко используется в этой форме как лекарство от некоторых болезней собак; многие металлы, погружённые в воду в виде твёрдых пластинок, также придают воде заметный вкус.

В таком случае не будет слишком экстравагантным предположение, что металлы, предварительно измельчённые до крайней степени в результате трёхчасового растирания, могут быть сделаны ещё более растворимыми путём растирания. Что же касается растворимого вещества, то не существует мыслимого предела его деления; у нас нет оснований предполагать, что оно не будет равномерно смешиваться с любым количеством растворителя, с которым его можно смешать, при энергичном встряхивании. Я никогда не стал бы использовать это как причину для назначения лекарства в чрезвычайно высоких разведениях, но я без колебаний признал бы, что это аргумент в пользу самых высоких разведений, которые всё ещё содержат часть оригинального лекарства. Только опыт должен подсказать относительно того, будут ли малые дозы действовать лучше или хуже, чем большие в меньших разведениях, на живой организм. Однако этот вопрос будет рассмотрен в моей следующей лекции. В заключение я кратко суммирую факты, которые, по моему мнению, привели к идее динамизации, или увеличения эффективности лекарственных веществ путём их разведения.

1. Полная неактивность некоторых веществ, таких как металлы, древесный уголь и т. д., в необработанном или твёрдом состоянии, и их способность влиять на организм, когда они чрезвычайно разделены и, вероятно, соединены в ходе растирания с кислородом.

2. Раздражающее или, как говорит доктор Мадден, действие genicodynamic, от больших количеств активных лекарственных веществ и совершенно иное, специфическое или idiodynamic действие, когда они вводятся в таких малых количествах, которые не вызывают их раздражающего действия.

3. Повышенная чувствительность болезненно поражённых частей организма к естественным специфическим раздражителям этих частей.

Я верю, что в этих трёх принципах будет найдена вся истина, лежащая в основе теории динамизации, и, хотя я отрицаю, что существует какое-либо абсолютное увеличение силы препаратов, ослабленных гомеопатическими фармакологическими процессами, я готов признать, что часто происходит относительное увеличение их силы в отношении организма, особенно в отношении больного организма; и процесс разведения лекарств становится необходимым, поскольку цель и задача практикующего врача состоит в том, чтобы вызвать специфическое воздействие лекарства, а не его раздражающее действие.»

---

Примечания переводчика

[1] Arch., xv. 1.

[2] Die Homöopathie.

[3] Hyg., x. 489.

[4] Ibid., xiv. 531.

[5] Hyg., iv. 299.

[6] Prakt. Erfahr. im Geb. d. Hom.; Allg. hom. Ztg., vi. Allg. h. Ztg., ix. 8.

[7] Allg. h. Ztg., vi. No. 12, and viii, No. 2. vi.

[8] Allg. h. Ztg., ix. 8.

[9] Hyg., iv. 535.

[10] Med. Jahrb. v. Vehsenmeyer, ix. 1.

[11] Ibid., 3.4. r Allg. h. Ztg., xxv. 282.ii 136.

[12] Allg. h. Ztg., xxv. 282.ii 136.

[13] Всеобщая гомеопатическая газета.

[14] Hyg., v. 443.

[15] Handbuch, v. 208.

[16] Collins. The cabinet of the English Language. 1871.