Fischer U. Переписка Самуэля Ганемана и Клеменса фон Беннингхаузена / пер. с англ. // Российский гомеопатический журнал. – 2026. – Т.10, №1. – ISSN 2541-8696.
Автор: У.Фишер
Перевод: Е.Н.Славутинская
ПЕРЕПИСКА САМУЭЛЯ ГАНЕМАНА И КЛЕМЕНСА ФОН БЕННИНГХАУЗЕНА
THE HOMOEOPATHIC PHYSICIAN, Vol. 1, Issue 3, November 2020, p. 23–31
Автор: Dr. Ulrich FISCHER, почётный президент LMHI
Ключевые слова: Ганеман, Беннингхаузен, репертории, взаимоотношение лекарственных средств, вдыхание лекарственных средств, повторный приём лекарственных средств, клинические случаи.
Введение
После смерти Мелани Ганеман в 1877 году София фон Беннингхаузен стала единственной наследницей научного наследия Ганемана. Но ещё в 1870 году, когда все немцы были вынуждены покинуть Францию во время франко-прусской войны 1870–1871 гг., часть этого наследия была перевезена в имение семьи Беннингхаузенов в городе Даруп, Германия. Здесь его и нашёл немецкий гомеопат-исследователь Хэль, а затем приобрёл это наследие при финансовой поддержке, в том числе, Вильяма Бёрике. В 1926 году он передал наследие Роберту Бошу, заручившись обещанием сохранить эту коллекцию для будущих поколений. Сейчас мы находим истории болезней пациентов и письма Ганемана и Беннингхаузена в Институте Роберта Боша в Штутгарте, Германия.
Изучив переписку Ганемана и Беннингхаузена, Хэль писал: «В мире гомеопатии вслед за Ганеманом будут вечно помнить его самого выдающегося ученика и друга фон Беннингхаузена» (Р. Хэль, 1922, т. 1). Хэль полагал, что взаимоотношения между этими двумя гомеопатами можно рассматривать как самую близкую сердечную дружбу, питаемую взаимной высокой оценкой. «…в письмах Ганемана прочитываются глубокое душевное тепло и безграничное доверие, которые невозможно не увидеть», — пишет Хэль (Р. Хэль, 1921).
Дружба между Ганеманом и Беннингхаузеном носила чисто эпистолярный характер, поэтому их переписка служит документом, отражающим их взаимоотношения.
Краеугольным камнем этой дружбы была гомеопатия, или, точнее говоря, их общее стремление к успешному исцелению больных при помощи гомеопатии. Поэтому пациенты, их жизненные обстоятельства, а также дальнейшее развитие самой гомеопатии определяли начало и последующее развитие этой дружбы.
Ганеман был открыт для идей Беннингхаузена и вовлекал его в свои научные изыскания после того, как тот доказал своё желание и умение. Ганеман также, в отличие от многих других гомеопатов, признавал инновационную деятельность Беннингхаузена (М. Шталь, 1997).
Письма
Сохранившиеся письма из переписки между Ганеманом и Беннингхаузеном в период 1832–1840 гг. свидетельствуют о том, что эта переписка носила регулярный характер. Однако многие письма Беннингхаузена к Ганеману были, к сожалению, утрачены. Сам Беннингхаузен указывает на 13-летний период регулярной переписки.
Начиная с Беннингхаузена и Хэля, многие авторы транскрибировали и публиковали отдельные письма из этой переписки.
В 1997 году Мартин Шталь впервые опубликовал все сохранившиеся письма из переписки двух гомеопатов.
В конце жизни Ганемана его письма становились менее частыми (загруженность работой), однако их глубина и степень дружеского расположения значительно возрастали вплоть до его смерти.
Содержание писем
Почти во всех письмах Ганемана мы находим его комментарии по поводу его борьбы с немецкими коллегами-гомеопатами из Лейпцига, в частности с Миллером, Тринксом, Гресслихом и другими. Через все письма красной нитью проходит его гнев и недовольство «полугомеопатами» Лейпцига, которые практикуют гомеопатию по аллопатическим правилам. Ганеман вновь и вновь описывает требования к хорошей гомеопатической практике и подчёркивает, что «только те врачи могут оставить аллопатическую практику, кто финансово независим, имеет любящее сердце, обладает высоким самоконтролем и кто скорее согласится страдать от нищеты, чем поступиться своими убеждениями» (SH, 29.10.1830).
В 1833 году Ганеман был очень одинок в своей борьбе против немецких «неистинных» аллопатических гомеопатов. Позже Беннингхаузен оказался в этом вопросе его самым близким и преданным другом. Ганеман писал Беннингхаузену: «Я знаю, что Вы принимаете дружеское участие и разделяете моё горе…» (SH, 1833, дата не указана).
Беннингхаузен поддерживал размежевание Ганемана: «…нет никаких оснований смешивать гомеопатию и аллопатию… строгие правила Ганемана всегда оказывали мне большую помощь» (CvB, 25.11.1837).
Таким образом, испытываемое обоими негодование становилось одной из составляющих характеристик взаимоотношений между двумя учёными.
Практика Ганемана и Беннингхаузена
Что можно сказать об их повседневной практике, читая их письма? В период своей работы в Кётене Ганеман редко упоминал число своих пациентов. Начиная с 1835 года он стал в своих письмах к Беннингхаузену говорить об уходе от практической деятельности. Это был период, когда в Кётен приехала Мелани, а ассистент Ганемана Леманн подключился к его практике и стал брать на себя всё больше его пациентов.
Приехав в Париж, Ганеман снова стал работать намного больше, ведя до шести вечера приём на дому, а затем нанося визиты больным. Как раз в это время он звал Беннингхаузена присоединиться к нему в Париже и разделить с ним его практику. «Я бы хотел, — писал он, — чтобы Вы были рядом со мной, именно и только Вы были бы здесь в нужном месте; кто-либо иной оказался бы для меня лишь обузой» (SH, 18.9.1836). «Я убеждён, что Вы работаете добросовестно и тщательно и с большим успехом, чем все другие мои последователи. Единственная, чью работу можно было бы сравнить с Вашей, — это моя дорогая жена, которая принимает в соседней комнате от 30 до 40 пациентов в день и, к моему удивлению, весьма успешно» (SH, 3.6.1839).
В период до 1836 года Беннингхаузен принимал всё возрастающее число пациентов, преимущественно во время своих деловых поездок в качестве земельного регистратора. Пациенты ожидали его или следовали за ним в поездках. Он был своего рода путешествующим сельским доктором. Важно отметить, что долгое время он не брал денег за лечение.
Как барон, владелец поместья и правительственный чиновник, Беннингхаузен был, безусловно, для многих весьма интересной личностью, наряду с тем фактом, что он предлагал новую систему лечения, и среди его пациентов было много знати и представителей высшего класса общества. Письма Ганемана и Беннингхаузена доказывают, что они лечили пациентов из всех социальных слоёв общества. Представители знати пользовались определёнными преимуществами. Ганеман упоминает, что Мелани заботилась о бедных пациентах. Беннингхаузен описывает в своих письмах преимущественно пациентов из высших классов и спрашивает у Ганемана совета именно по поводу их лечения. Что касается остальных пациентов, то они оба обсуждали лишь назначения им лекарственных средств.
До 1836 года Беннингхаузен оказывал помощь огромному числу пациентов и мог уделить каждому очень мало времени. В отличие от Ганемана, который подробно записывал симптомы со слов пациентов (в своих журналах приёма пациентов), Беннингхаузен упрощал свою документацию и делал в своих журналах сокращённые записи под несколькими рубриками: имя, дата, название заболевания, индивидуальные аспекты, успех лечения и новые симптомы. Путешествуя по сельской местности, Беннингхаузен мог выделить всего несколько минут на каждого пациента. Часто он упоминал лишь лекарство, основные и сопутствующие симптомы, и в большинстве случаев уже больше никогда не видел этого пациента или, быть может, встречал через неопределённое время. Вероятно, именно по этой причине он прописывал последовательности лекарств, давая их пациенту таким образом, чтобы тот мог принимать их одно за другим.
Например, в 1835 году Беннингхаузен назначил, в числе прочих: 1. Сульфур, 2. Меркурий солюбилис, 3. Сульфур; или 1. Фосфор, 2. Сульфур, 3. Силицея; или 1. Калькарея карбоника, 2. Плацебо, 3. Ликоподиум. Начиная с 1837 года он иногда прописывал последовательный приём до 4–5 лекарственных средств. В промежутках между этими последовательностями он мог назначить приём отдельного средства. Он предупреждал пациентов о необходимости принимать каждое средство отдельно и указывал необходимые интервалы между ними. В отличие от Ганемана, Беннингхаузен очень коротко записывал указания о приёме лекарств в своих журналах.
Позже, после 1851 года, он стал записывать инструкции намного подробнее: «1 доза каждый 5-й вечер» или в острых случаях «1 порошок каждые 5 часов». Уже на заре своей гомеопатической карьеры Беннингхаузен продемонстрировал своё мастерство в сфере системного анализа и методологии, что всегда подчёркивал и за что неоднократно хвалил его Ганеман. Когда он начал работать над реперториями и позже с ведущими симптомами, он обнаружил, что многие лекарственные средства «родственны» между собой и в гомеопатическом лечении следуют друг за другом. В этом одна из причин, почему он мог успешно прописывать последовательности лекарственных средств и, как он понял, обеспечивать сокращение периода выздоровления. Он даже мог предсказать, какие именно средства должны следовать друг за другом.
В этом контексте мы находим в письмах обоих коллег знаменитый пример взаимоотношений между гомеопатическими средствами. Беннингхаузен сообщил в письме Ганеману, что в результате чрезмерного умственного напряжения, длительной сидячей работы и ночных бдений на протяжении зимы, вызванных многочисленными служебными обязанностями, у него развился тяжёлый запор. Вначале он попробовал поменять образ жизни и диету, но это не помогло. Затем он пробовал нюхать Nux vomica С30, а затем ему посоветовали многократный приём Nux vomica С12, но всё безрезультатно. Проблема усугубилась. Cocculus С6 также не сработал. Тогда он решил сесть и почитать свою Materia Medica, чтобы наконец подобрать ПОДОБНОЕ средство. К полуночи он обнаружил ТУЮ. Он понюхал одну гранулу С30, и через 5 минут боли уменьшились, а ещё через 10 минут произошла обильная дефекация после 13-дневного запора. Беннингхаузен описал свой опыт в письме к Ганеману.
Ганеман также доказал возможность предсказывать последовательность лекарственных средств при лечении пациентов. В своём письме от 28.04.1833 Ганеман рекомендует другу, ещё не зная, какие средства Беннингхаузен уже использовал против своего запора, продолжить лечение при помощи Lycopodium и Conium. Через несколько дней после отправки своего письма Ганеману Беннингхаузен уже принял Lycopodium, а затем Conium, оба однократно и в минимальных дозах, «после чего последние следы недуга ушли навсегда». Беннингхаузен выражал в своём письме удивление: «сколько же надо было иметь наблюдения и опыта, вместе со столь редким качеством как интуиция, чтобы (для заболевания, о котором были сообщены лишь основные симптомы и названо первое использованное лекарство) назначить ДВА средства именно в этой последовательности, которые сработали так точно и чётко, что ни одно другое средство не могло с ними в этом соперничать, и полученный результат доказал правильность этой рекомендации ещё до того, как я её получил!» (CvB, KMS, 205). В том же письме Ганеман сообщает о своём серьёзном заболевании (предположительно, астматическом бронхите), которое сопровождается нехваткой воздуха, упадком сил, не дающим возможность работать, сонливостью, страхом смерти. Себе он назначил дважды нюхать Coffea, Calcium carbonicum и Ambra — все С30. Этот пример показывает, что основой их переписки, безусловно, служило взаимное дружеское расположение, соединённое с огромной заинтересованностью в дальнейшем развитии гомеопатии через взаимный обмен знаниями.
Вопросы терапии и общие планы
Реперторий
Переписка Ганемана и Беннингхаузена сыграла большую роль в составлении первого значимого репертория. Ганеман начал предварительную работу по его подготовке в 1817 году и сообщал своему другу: «Мой реперторий — это лишь алфавитный указатель, который только при очень значительной доработке сможет помочь в поиске необходимых лекарств для соответствующих симптомов. Он далёк от совершенства, и поэтому не жаль, что он не опубликован» (SH, 16.01.1831).
Ганеман нашёл в лице Беннингхаузена идеального партнёра для продолжения этой работы. Письмо Ганемана от 20.07.1831 особенно ярко показывает детали этого сотрудничества. В нём Ганеман говорит о высокой организованности, необыкновенном трудолюбии и редкостном гомеопатическом рвении Беннингхаузена. Начиная с 1830 года он работал над своим трудом «Вклад в изучение характеристик всех проверенных гомеопатических средств» и строил планы создания своего собственного репертория. Он отправил Ганеману свои предложения и свои наработки. В письме от июля 1831 года и в последующие годы они обсуждали конкретные вопросы. Ганеман дал Беннингхаузену рекомендации относительно перечисления модальностей и названий рубрик. Так, он предложил добавить по ссылкам рубрики «улучшение» и «ухудшение». Далее они обсуждали связь каждого симптома с соответствующей модальностью и как упорядочить в репертории симптомы и подрубрики в алфавитном порядке. Относительно существующей структуры в реперториях Беннингхаузена по антипсорическим и так называемым неантипсорическим средствам Ганеман обсуждал такой вопрос: «Что если привязывать модальности непосредственно к жалобам?» (SH, 6.04.1834). Он также рекомендовал — в ряде писем — опубликовать оба репертория (антипсорический и неантипсорический) в одном томе.
В письме от 24.09.1843 Ганеман хвалил дальнейшую работу Беннингхаузена над реперторием и, в частности, классификацию по 4 категориям при типографском наборе. Ганеман даёт интересные рекомендации относительно ментальных симптомов. Он предложил добавить рубрику «нерешительность» (отличную от рубрики «переменчивое настроение»), а также подумать о добавлении «грусть и уныние» или «отчаяние» в качестве отдельных рубрик или объединив их под одной рубрикой. Далее он обосновал классификацию страха и испуга под единой рубрикой («страх состоит из испуга, дополненного нашей фантазией»). Он также предложил включить в реперторий 2 разные рубрики — «раздражительность» («общее нервное возбуждение») и «гнев».
Ганеман подчёркивает, что он только даёт другу рекомендации, а не указания. В том же письме Ганеман извиняется, что он не может внести больший вклад в разработку репертория Беннингхаузена: «Переписка со студентами, коллегами, пациентами, приём пациентов, общение с моими четырьмя дочерьми — всё это не даёт возможности уделить больше времени. Единственное время, которое я могу потратить на себя, — дважды в день по 15 минут на еду и один час прогулки в моём саду».
Своё письмо от 20.07.1831 он заканчивает комментарием о тонических и клонических судорогах при холере и прикладывает небольшую брошюру о гомеопатическом лечении холеры и 1 дозе Cuprum metallicum С30. Ещё один пример конструктивного сотрудничества почти во всех их письмах — это размышления о классификации антипсорических и неантипсорических средств. Беннингхаузен неоднократно спрашивал у Ганемана о более конкретных критериях классификации сикотических и сифилитических средств. «Лишь чрезмерная загруженность работой препятствовала дальнейшим рекомендациям Ганемана».
Беннингхаузен спрашивал у Ганемана о классификации определённых антипсорических средств, и Ганеман ответил ему в письме от 11.12.1831: «Так же как Natrium muriaticum и Natrium carbonicum могут рассматриваться как антипсорические средства, так и Acidum muriaticum, Acidum phosphoricum, Ammonium carbonicum и muriaticum являются антипсорическими лекарствами…»
А в письме от 09.03.1833 он советовал Беннингхаузену добавить к антипсорическим средствам Hepar sulphur, Calcium carbonicum и Calcium sulphuricum.
Два лекарства, назначаемых одновременно
Ганеман сообщал Беннингхаузену, что он планировал включить в 5-е издание своего «Органона» одновременное назначение двух лекарственных средств. Начиная с 1832 года Беннингхаузен также экспериментировал с двумя лекарствами. Ганеман писал: «Я тоже начал экспериментировать с назначением через вдыхание двух лекарств, дополняющих друг друга, и рассчитываю на успешный результат. В 5-м издании "Органона", который сейчас находится в печати, я посвятил параграф этому методу и, таким образом, предоставил его всеобщему вниманию» (SH, 17.06.1833). Когда о новом дополнении в текст стало известно ещё до выхода 5-го издания, и оно получило негативные отзывы, Ганеман отозвал уже отданную в печать рукопись и изъял из него этот раздел, опасаясь его неверного истолкования со стороны аллопатов и алло-гомеопатов. Он говорил, что даже если одновременное назначение двух средств будет более предпочтительно для того или иного больного, недостатки такого назначения, которые станут известны миру, перевесят его достоинства (SH, 15.09.1833).
Ганеман признавал, что у него ещё слишком мало опыта в применении такого метода, что он пока что добился успеха только в одном или двух случаях, что «слишком мало для формулирования неопровержимой доктрины» (SH, 16.10.1833). Он надеялся найти поддержку Беннингхаузена в этом вопросе. Позже Беннингхаузен писал в письме к Кэрроллу Данжему (25 марта 1865), что он работал с двойным назначением и что иногда результаты превосходили ожидания. В то же время он утверждал, что, вместе с Ганеманом, пришёл к выводу, что такое нововведение будет пагубно для гомеопатии. «Именно я, — писал он, — предостерег Ганемана от упоминания двойного назначения в примечании к параграфу 272 в 5-м издании "Органона". С тех пор ни Ганеман, ни я не прописывали лекарства в смеси».
Нюхание лекарств
Беннингхаузену отдавалось предпочтение среди коллег при описании новых разработок в гомеопатии, в частности, приёма лекарственных средств через обоняние. «…правильно выбранное лекарство должно приниматься только в самом высоком разведении как в хронических, так и в острых случаях. При самых сложных и опасных для жизни заболеваниях даже простое нюхание увлажнённых гранул будет более предпочтительно» (SH, 13.05.1832). В журналах Беннингхаузена мы видим букву «R», когда он назначал приём лекарств через обоняние. В том же письме Ганемана содержится предисловие к Системно-алфавитному реперторию антипсорических средств Беннингхаузена, где говорится о повторном назначении лекарственных средств.
Повторное назначение
«Мне не стыдно признать, что вчера я ещё не знал, какой опыт научит меня только сегодня. Я не стыжусь той доктрины, которую я не мог сформулировать более полно в 4-м издании "Органона". Но я продолжал испытания и опыты и теперь могу заявить медицинскому миру, что вовсе не обязательно назначать приём лишь одной дозы лекарства (в острых и хронических случаях) и ждать, пока она окажет своё действие, чтобы сделать другое назначение, как это описано в параграфе 242 и последующих. Часто бывает необходимо и в высшей степени полезно назначить приём нескольких доз одного и того же средства, прежде чем убедиться в необходимости другого…, особенно это важно в случае хронических, долго длящихся заболеваний или же заболеваний, осложнённых неправильным лечением…» (SH, 13.05.1832).
В двух последующих письмах Ганеман добавляет несколько предложений к этому предисловию. Например, в письме от 15.06.1832 он указывает, что при лечении хронических заболеваний Sulphur часто, несмотря на подобие симптомов, вновь и вновь происходит проявление симптомов Sulphur. В таких случаях Ганеман рекомендует сделать перерыв и назначить одну дозу Nux vomica С30, которая должна действовать в течение 8–10 дней, а затем продолжить лечение Sulphur. Если это не помогает, в особенности в тех случаях, когда Sulphur уже назначался аллопатически в больших дозах, пациенту следует дать одну дозу Mercurius metallicum С30, чтобы вновь сделать его жизненную силу чувствительной к Sulphur, но в этом случае — только через обоняние. «Не смейтесь надо мной за то, что я прошу Вас добавить третий комментарий к упомянутому предисловию. Только недавно я смог убедиться в том, что даже самые серьёзные случаи хронических заболеваний могут быть излечены при помощи нюхания лекарства. И это произошло за очень короткое время. Я Вам обещаю, что это будет последнее, чем я беспокою Вас в связи с этим предисловием» (SH, 21.08.1832).
Новая система динамизации (о потенциях)
В своём последнем письме к Беннингхаузену от 24 апреля 1843 Ганеман добавил описание двух случаев излечения заболеваний. «В этом вложении, которое я бережно сохранил, так же как и многие другие его письма, он сообщил мне, по моей просьбе, о двух своих последних случаях» (CvB, KMS 796). Из нижеследующего описания назначения лекарств можно заключить, что тщательно хранившийся секрет Q-потенций был известен Беннингхаузену (K-H, Gypser, preface KMS).
В том, как Ганеман назначил Belladonna и Hyoscyamus 14-летней девочке, мы узнаём его рекомендации из 6-го издания «Органона» по использованию Q-потенций. Вначале Ганеман взял одну крупинку Belladonna и Hyoscyamus С30, как самой низкой потенции. Затем эту крупинку нужно было растворить в семи столовых ложках воды и встряхнуть, далее одна столовая ложка этого раствора взбалтывалась в стакане воды (240 мл), и из этого стакана следовало принять одну столовую ложку утром. Через несколько дней одна столовая ложка раствора из этого стакана разводилась в следующем стакане воды… и таким же образом добавлялось по одной столовой ложке каждый день…».
Беннингхаузен писал: «С другими средствами, назначавшимися в этих двух случаях заболевания (Sulphur, Mercurius solubilis и Acidum nitricum) использовались новые способы динамизации, которые будут описаны в следующем издании "Органона". Эти способы мне известны, они требуют меньше времени и хлопот и представляют собой наши нынешние высокие и высочайшие потенции, однако я, будучи связан словом чести, пока что не свободен в такой публикации» (CvB, KMS 796).
Разное
Как только Ганеман узнал о выходе книги Беннингхаузена «Гомеопатия, книга для чтения для просвещённых неспециалистов», он стал рекомендовать своим пациентам чтение этой книги вместо «Органона» в начале их гомеопатического лечения. «Я не могу выразить своего наслаждения от чтения этого шедевра. Пусть Господь благословит Вас, и всю Вашу семью, и всех Ваших потомков за эту чудесную книгу» (SH, 11.02.1834). В письме Ганемана от 16.03.1831 мы находим подтверждение того факта, что он постоянно пересматривал свои рекомендации. В нём он сообщает Беннингхаузену, что помимо кофе и чая, никакая другая еда не может помешать действию высоких потенций. Каждый случай и каждое назначение должны быть адаптированы к конкретной ситуации. Иногда он полагает, что регулярные прогулки и движение более важны, чем любая диета.
В письме от 30.06.1834 Ганеман комментировал планы Яра опубликовать реперторий, содержащий ссылки на симптомы прувинга. «Только словарь симптомов даст наиболее полную информацию врачу…». Беннингхаузен отвечал ему: «Я рад, что Вы согласны с планами создания нового репертория Яром. Надеюсь, что всё то, что доказало свою полезность на практике, будет отмечено специальным значком…». «Отсутствие репертория является главным препятствием для более широкого распространения нашей доктрины… полный и понятный словарь симптомов облегчит доступ к гомеопатии для любого практикующего врача…» (CvB, 09.07.1834). Беннингхаузен планировал посетить Ганемана 10 августа 1834 года в Кётене, но его должностные обязанности этому помешали. «Нет более несчастного существования, чем у государственного служащего…». Он очень сожалел о том, что пропустил день рождения Ганемана, и послал ему пожелания: «Храни Вас Господи для нас и для всего человечества на многие, многие годы…» (CvB, 07.08.1834).
В том же письме он сообщает об издании репертория по антипсорическим средствам и сокрушается о том, что его взгляд на основную сферу действия антипсорических, антисикотических и антисифилитических средств и их характеристики не были включены в Учебник Яра. Он был разочарован относительно несовпадения общего взгляда и репертория в Учебнике Яра, а также критиковал типографские ошибки и ошибки в лекарственных средствах. Когда Ганеман получил от Беннингхаузена вторую часть его репертория, он ответил: «С удовольствием и восхищением теми невероятными усилиями, которые Вы вложили в изучение антипсорических средств, получил я вторую часть Вашего репертория… Я чрезвычайно Вам благодарен за этот чудесный дар… Вы прекрасно описали в предисловии его практическое применение…» (SH, 22.05.1835).
В письме от 25.11.1837 Беннингхаузен отвечает на приглашение Ганемана переехать в Париж, сообщая, что в его семье… «Судьба моя такова, что мне приходится испытать много горя, беспокойства и печали. Гомеопатия всегда помогала, и даже мой двухлетний малыш, которого мы боялись потерять, постепенно выздоравливает. Можете себе представить, что при таких обстоятельствах моя жена даже не хочет слышать о моём отъезде в Париж». «Удача, которая всегда сопровождала меня в гомеопатической практике, не покинула меня и ныне, и только ей я обязан точным выбором лекарства, которое я всегда даю в самых малых дозах и в минимальном повторении. Я часто наблюдал, что когда при назначении больших и более частых доз улучшение наступало быстрее, особенно при хронических заболеваниях, оно не было продолжительным».
Какие заболевания упоминались чаще всего в письмах Ганемана и Беннингхаузена
Самой обсуждаемой болезнью была холера, которая занимала умы многих врачей-гомеопатов в 1830 и последующие годы. Беннингхаузен одним из первых получил брошюру Ганемана «Лечение азиатской холеры и защита от неё» (она была вложена в письмо от 20.07.1831 вместе с двадцатью гранулами Cuprum metallicum С30). Беннингхаузен регулярно получал информацию о случаях излечения и изменениях в лечении холеры.
Что касается гомеопатического лечения костных язв, то, по словам Ганемана, «оно, к сожалению, идёт трудно и медленно. Одной группе больных с этим заболеванием помогал Calcium carbonicum и Hepar sulphur, в то время как другой лучше помогали кислоты — Acidum phosphoricum, Acidum nitricum и Silicea. Asa foetida помогала редко. При дряблости тела не стоит забывать об Arnica». В лечении стригущего лишая «меня редко подводила Staphisagria в высоких потенциях» (SH, 23.10.1840).
Коллеги обсуждали также гомеопатическое лечение гастроэнтерита, карциномы груди, судорожного кашля, опухоли костей, эпилепсии, туберкулёза, инфлюэнцы, рака губ и других органов. Ганеман всегда хвалил Беннингхаузена за его методы лечения и охотно описывал собственные ошибки. Оба постоянно жаловались на трудности лечения тех пациентов, которые до этого получали аллопатическое лечение или неверное назначение гомеопатии. «Я получал пациентов, совершенно испорченных предыдущими назначениями гомеопатических средств в слишком больших дозах и слишком частых повторениях, и их было гораздо труднее лечить, чем тех, кто получал аллопатическое лечение» (SH, 08.02.1835).
Коллеги регулярно обменивались опытом. Беннингхаузен писал: «Прошлой зимой и весной я удачно вылечил несколько случаев туберкулёза. Те пациенты, которые, в соответствии с их симптомами, вначале получали Nux vomica, затем продолжили лечение повторяющимися дозами Phosphorus. Тем же, кто вначале получал Pulsatilla, затем продолжил лечение повторяющимися дозами Stannum» (CvB, July 1832). «Я лечил перемежающиеся лихорадки в разных регионах, и часто при этом требовалось назначение различных средств. В настоящее время я использую Calcarea carbonica, Carbo vegetabilis и Natrium muriaticum» (CvB, July 1832). Ганеман пишет: «…в нашем регионе мы также часто встречаем случаи перемежающейся лихорадки. Вначале я успешно лечил при помощи Carbo vegetabilis, сейчас же я чаще назначаю Natrium muriaticum» (SH, 13.05.1832). «Весьма интересен Ваш успешный опыт лечения катаракты при помощи Magnesium carbonicum и лечения ленточных глистов Phosphorus. Огромное спасибо за эту информацию. Я же сейчас борюсь со случаями туберкулёза у молодых пациентов, которых ошибочно лечили кровопусканием. Иногда помогают Sulphur, Pulsatilla и Stannum. Не нашли ли Вы что-то более подходящее?» (SH, 21.08.1832). «Также много проблем вызывает эпилепсия в её различных формах, особенно застарелых. Иногда помогает вдыхание Sulphur, Calcarea и Silicea» (SH, 21.08.1832).
Беннингхаузен часто лечил гомеопатией животных, особенно когда путешествовал по сельской местности или в своём собственном загородном поместье. Так, он сообщал Ганеману об успешном лечении назальной слизи у военных лошадей. Ганеман писал в ответ, что «гомеопатическое лечение животных должно принести дополнительную славу и поддержку гомеопатии» (SH, 21.08.1834). В письме от 07.08.1834 Ганеман делится своим опытом лечения эпидемического гастроэнтерита: «Sulphur, когда ведущий симптом — диарея, и Ipecacuanha и Nux vomica в случаях диареи и рвоты… только однажды Veratrum album».
Похоже, что Беннингхаузен чаще задавал вопросы и спрашивал совета относительно лечения своих пациентов. Однако выдвигавшиеся им идеи никогда не отвергались, а скорее поддерживались. По крайней мере, до 1835 года обсуждение вопросов лечения своих пациентов в стремлении им помочь составляло основную мотивацию и содержание их переписки.