Затруднения при назначении гомеопатического препарата
Доклад сэра Джона Вейра (1879–1971), прочитанный в Британском гомеопатическом обществе 7 июня 1923 г., посвящён практическим затруднениям, возникающим при назначении гомеопатических препаратов. Автор обсуждает вопросы выбора потенции, времени ожидания эффекта, ошибок при первом назначении и их последствий. Приводит исторические цитаты Ганемана, а также примеры из практики: случай Нэша с Colchicum 200 при кровавом поносе (60 опорожнений в сутки, ухудшение от запаха пищи — излечение двумя дозами); случай плевродинии, излеченной Arnica; случай жёлчной головной боли, облегчённой Chelidonium за 10 минут; случай пневмонии с Phosphorus 200. Вейр подчёркивает важность тщательного первого назначения, терпения при ожидании эффекта (Sepia и Sulphur могут действовать 4–6 недель) и предостерегает от использования высоких потенций в далеко зашедших случаях с разрушением тканей (чахотка, рак).
Для цитирования
Вейр Дж. Затруднения при назначении гомеопатического препарата // Российский гомеопатический журнал. – 2017. – Т.1, №1. – ISSN 2541-8696. [Пер. с англ. А.В. Высочанского]
Автор: Сэр Джон Вейр (1879–1971)
Перевод: А.В. Высочанский
Оригинальная публикация: Доклад, прочитанный в Британском гомеопатическом обществе 7 июня 1923 г.; перепечатан из The British Homoeopathic Journal, 1923
Открывая это обсуждение трудностей в назначении гомеопатического средства, я должен, конечно же, предполагать знакомство слушателей с фундаментальными принципами, на которых основывается гомеопатический закон исцеления, — таким образом, этот доклад напоминает наставление для новообращённых.
Лишь некоторым врачам, если кому-нибудь вообще, удаётся провести хотя бы день своей практики без столкновения с трудным вопросом о том, что делать дальше, после первого назначения. Мы знаем, какую целебную помощь может оказать гомеопатия, и тем более сильно чувствуем ответственность за наше следующее назначение — подлинно, будущее пациента находится в наших руках настолько, насколько этого не бывает в практике других методов лечения. Однако в силу тех или иных причин мы имеем слишком мало возможностей для обсуждения наших затруднений — разве что, возможно, за исключением короткого времени в завершении наших конференций. Вновь присоединяющиеся к нашим рядам сталкиваются с проблемами, стоящими перед человеком, только что приступившим к неизведанной области исследования и прошедшим лишь короткий курс обучения. Тем не менее, они чувствуют свою ответственность так же, как и те, кто присоединился раньше. Их обсуждают пациенты, которые извлекли пользу от лечения у опытных врачей и ждут от них вполне определённых результатов. Гомеопаты часто изолированы друг от друга, лишены выгод дискуссий со своими соседями, и поэтому должны сами взвалить эти проблемы на свои плечи.
Из-за недостатка возможностей обсуждать свои затруднения они сильно рискуют выбрать неверные пути и далеко зайти в ложном направлении. Мы можем учиться друг у друга: старшие у более молодых, и наоборот. Именно с этой целью — взаимопомощи — я предложил провести сегодняшнюю встречу, встречу, на которой мы можем открыто обсудить наши затруднения и, возможно, получить помощь на будущее. Я полагал, что наилучшим образом выявить главные возникающие проблемы можно было бы благодаря запросам врачей, однако, к несчастью, получил лишь несколько ответов, и поэтому нахожусь почти во мраке относительно того, как подойти к предмету. О философии гомеопатии сказано и написано так много, что добавить новое уже невозможно. Однако существуют ещё законы исцеления, которым мы должны следовать.
Ганеман писал:
«Пока врач не начнёт соблюдать мой метод, он не может рассчитывать на решение сложнейших проблем медицинской науки, то есть излечения тех важных хронических болезней, которые оставались неизлечимыми, пока я не открыл их истинную природу и надлежащее лечение» («Хронические болезни»).
«Если врачи не используют на практике тщательнейшим образом то, чему я учил, пусть не хвастают, будто они являются моими последователями, и кроме того, пусть не ждут успеха от своего лечения» (там же).
«Это учение взывает не преимущественно, а исключительно к подтверждению на опыте — "повторяйте эксперименты", — громко заявляет оно, — "повторяйте их тщательно и аккуратно, и вы увидите подтверждения на каждом шагу" — тем самым оно делает то, чего никакая медицинская доктрина, никакая система врачевания, никакая так называемая терапия никогда не делала и не могла сделать, оно настаивает на "поверке по результатам"» («Чистое лекарствоведение», т. 2).
Бывает, что ошибки от совершения какого-либо действия оказываются гораздо более разрушительными, чем ошибки от бездействия. «Лучше не сделать ничего, чем сделать неверно.»
Одной из величайших проблем в выборе гомеопатического средства является время — его отсутствие. И если мы впадаем в суету и спешку, это имеет роковые последствия для качества нашей работы. Лучший способ выиграть время — хорошо сделать первое назначение. Время, потраченное на добротный анализ случая, позволит избежать волнений и сэкономить время последующих консультаций. При повторном визите пациента каждый из нас понимает, в каком расположении был он сам во время первой консультации. Если первое назначение было хорошим, то второе, а возможно и третье, дадутся легко. И наоборот, если первый выстрел дал промах, весь анализ придётся проводить заново, и время будет потеряно.
Убеждённость доктора, основанная на его знаниях и опыте, незаметно передаётся пациенту; это вынуждает каждого из нас действовать наилучшим образом и, тем самым, обретать такую уверенность.
Д-р А. предложил обсудить то, что он назвал «вечным вопросом, то есть выбор потенции».
Вопрос о выборе потенции, если оставаться на догматических позициях, является одним из сложнейших.
Хорошие результаты удавалось получать на высоких, низких и средних потенциях при условии, что выбиралось верное средство.
Вы сможете вылечить «пневмонию Baptisia» несколькими дозами этого средства в маточной настойке, но также и высочайшей потенцией. Это — в случае острых заболеваний.
При проведении гомеопатических испытаний выяснилось, что лекарства в грубой форме имеют тенденцию вызывать более грубые симптомы; и чрезвычайные усилия организма по выведению лекарства могут положить конец его испытанию.
Более тонкие, особенно психические симптомы лекарства наилучшим образом выявляются, когда испытание начинается с более высоких потенций.
Опыт показывает, что при использовании низких потенций (30 и ниже) редко, за исключением случаев особенно чувствительных пациентов, приходится сталкиваться с такими явлениями, как гомеопатическое обострение, возвращение старых симптомов, стойкое улучшение состояния после первоначального воздействия. Все это имеет большое значение для ведения случая и для прогнозирования.
Вместе с тем, и Ганеман, и Кент, и Нэш, постепенно повышая потенцию, делали это со страхом. Нэш, в своих «Ведущих средствах», в статье, посвящённой Colchicum, рассказывает, как он в течение целого года возил в своей коляске ящик с 200-ми разведениями, выданный ему Кэролом Дунхэмом, даже не помышляя опробовать их. Однажды он столкнулся со случаем пациентки, умиравшей от кровавого поноса (у неё было 60 опорожнений за сутки, и так — на протяжении длительного времени). Он искал лекарство, соответствующее её наиболее яркому симптому: чрезвычайному ухудшению состояния от запаха приготавливаемой пищи. Этот симптом был у Colchicum, и Colchicum был показан в этом случае. Но у него не было другого препарата Colchicum, кроме как препарат в 200-й потенции из набора Кэрола Дунхэма. Он достал его из своей коляски, положил несколько глобул в половину стакана воды и указал: «Давайте ей глоток после каждого опорожнения». Дважды он останавливал свою коляску, когда ехал от пациентки, полагая, что должен вернуться и дать ей что-то стоящее, но все-таки продолжал свой путь.
На следующий день он увидел свою пациентку ожившей. Ей понадобилось только две дозы! Так Нэш стал сторонником высоких разведений.
Возможно, для наиболее полного исцеления хронических болезней требуются высокие и высочайшие разведения. Но каждый пациент в определённое время может быть в большей степени восприимчив к некой конкретной потенции. Счастлив врач, обнаруживший её.
При тяжёлых острых заболеваниях здоровых, в целом, людей высокие и высочайшие потенции могут принести исцеление и могут использоваться безопасно.
В далеко зашедших случаях таких болезней, как чахотка и рак, когда произошло значительное изменение и разрушение тканей, реакция, вызванная высокой потенцией, может быть роковой.
Когда эманометр выходит за пределы своих возможностей измерения, мы можем многое узнать о потенциировании. Это знание находится пока в своём детском возрасте — очень интересно, но до убедительных наработок далеко.
Д-р В. спрашивает: «Сколько времени должно пройти для того, чтобы сделать вывод о том, что препарат или потенция оказались неэффективными?»
Каждое лекарство, как показывают повторяющиеся наблюдения, имеет своё привычное время действия, изменяющееся, тем не менее, в зависимости от способности пациента реагировать на него и от остроты или длительности болезни.
В чьём-то опыте препарат длительного действия, как Sepia, может в хроническом случае не дать никакого заметного улучшения на протяжении пяти или шести недель, но если доктор уверен в своём назначении, то он ждёт и бывает рад этому ожиданию из-за внезапно развившегося и выраженного прогресса.
Сходным образом можно увидеть, как Sulphur медлит со своим действием в течение четырёх или пяти недель, а затем внезапно развивается долгожданный эффект.
Применение и других полихрестов может дать похожие результаты, если пациент невосприимчив и проявляет низкую способность к развитию реакции.
Ганеман, напротив, говорит: «если антипсорическое лечение осуществляется надлежащим образом, сила пациента должна возрастать с самого начала лечения». Конечно, если пациент говорит: «симптомы остались теми же, но я чувствую себя лучше», — доктору не следует и помышлять о том, чтобы вмешиваться следующим назначением. Реакция началась. В острых случаях результат ожидается почти немедленно, если средство назначено верно.
В случае плевродинии Arnica дала немедленный эффект после неудачного назначения многих других средств. Пациентка едва успела проглотить её, как воскликнула: «Это был первый вдох, который я смогла сделать за всю ночь», — и сразу уснула.
В другом случае — когда пациент, сам бывший врачом, настолько ослабел от 24 часов страданий из-за жёлчной головной боли и отсутствия эффекта большого количества принятых им лекарств, что едва мог ползком добраться до пузырька с Chelidonium — облегчение наступило уже через 10 минут.
В другом случае — случае пневмонии — доза Phosphorus 200 настолько облегчила страдания, что пациент смог сесть в постели для чтения газеты, хотя температура всё ещё достигала 103°F, и лёгкое, конечно, оставалось опеченевшим. В этом случае немедленная реакция пациента подтвердила правильность назначения, которое и привело к излечению.
Ганеман говорит: «Состояние ума и общее поведение пациента относятся к наиболее точным признакам начинающегося улучшения или обострения — при всех болезнях, особенно при острых».